II
II
…В содоме ли красота? Верь, что в содоме-то она и сидит для огромного
большинства людей, — знал ты эту тайну иль нет? Ужасно то, что красота есть
не только страшная, но и таинственная вещь. Тут дьявол с Богом борется, а
поле битвы — сердца людей.
Ф.М. Достоевский. Братья Карамазовы
В серьезных исследованиях — как японских, так и зарубежных, –
политическая мотивировка самоубийства писателя либо отметается начисто, либо
ей отводится роль второстепенная: к такому выводу приходит всякий, кто
внимательно изучил биографию и творчество Мисимы.
Весьма популярна версия “синдзю” — о двойном самоубийстве влюбленных,
которое издавна окутано в Японии романтическим ореолом. Дело в том, что
вместе с Мисимой сделал харакири один из его последователей,
двадцатипятилетний студент Морита, а в произведениях раннего периода (романы
“Исповедь маски” и “Запрещенные цвета”) сильны гомосексуальные мотивы. Эту
версию особенно охотно подхватила падкая на пикантности пресса, но людям,
хорошо знавшим Мисиму в зрелом возрасте, она не кажется правдоподобной.
Многие — и в первые дни всеобщего шока это, вероятно, была самая
здоровая реакция — сочли, что Мисима был болен психически и совершил
самоубийство в невменяемом состоянии. Когда премьер-министра Сато 25 ноября
спросили, как он расценивает поступок писателя, тот, пожав плечами, заявил:
“Да он просто свихнулся”. Наверное, и в самом деле трудно говорить о
душевном здоровье применительно к Мисиме, однако на роковой шаг его толкнула
не внезапная вспышка безумия. Вся жизнь писателя, отраженная в его
произведениях, была, по сути дела, подготовкой к кровавому финалу.
Исчерпывающий ответ на вопрос потрясенных современников “почему?” дан на
страницах написанных Мисимой книг. Творчество писателя освещено зловещим и
магическим сиянием его эстетической концепции Смерти.
“Вот все, что мы знаем о нем, — и вряд ли когда-либо узнаем больше:
смерть всегда была единственной его мечтой. Смерть представала перед ним,
прикрывая свой лик многообразными масками. И он срывал их одну за другой –
срывал и примерял на себя. Когда же ему удалось сорвать последнюю из масок,
перед ним, должно быть, предстало истинное лицо смерти, но мы не знаем,
способно ли было даже оно привести его в трепет. До этого момента желание
умереть заставляло его неистово стремиться к новым маскам, ибо, обретая их,
он постепенно становился все прекраснее. Следует помнить, что у мужчины
жажда стать красивее совсем иной природы, чем у женщины: у мужчины это
всегда желание смерти…”
Эти строки написаны самим Мисимой, и, хотя речь идет о герое романа