II ( часть 4 )
двадцатисемилетний писатель попадает в Грецию, которая производит настоящий
переворот в его душе. В мраморных статуях античных богов и атлетов Мисима
открывает ранее казавшееся ему немыслимым “бессмертие красоты”.
Болезненного, хилого, одолеваемого мрачными и страшными видениями молодого
человека неудержимо влечет к солнцу, физическому и духовному здоровью,
гармонии тела и разума. “Греция излечила меня от ненависти к самому себе, от
одиночества и пробудила во мне жажду здоровья в ницшеанском смысле”, –
вспоминал Мисима.
Ярким солнечным светом наполнен роман “Шум волн” (1954), на который
писателя вдохновила история Дафниса и Хлои. Это произведение, лишенное и
тени извращенности, рассказывает о первой любви прекрасного юноши-рыбака и
девушки-ныряльщицы, встретившихся на маленьком острове. Никогда — ни
прежде, ни после — Мисима не писал так просто и поэтично о нормальном,
здоровом человеческом чувстве. Юные герои находятся в полной гармонии с
морем, солнцем — всем окружающим миром. Автор даже специально оговаривает,
что Синдзи (так зовут рыбака) “ни разу не задумывался о смерти”. К этому
времени относится запись в дневнике писателя: “Мои мысли о смерти заросли
плющом, словно старый замок, в котором никто больше не живет”.
Именно тогда Мисимой овладевает новая идея: “Создать прекрасное
произведение искусства и стать прекрасным самому — одно и то же”. Один из
тогдашних друзей писателя описывал его так: “Он был бледен как смерть –
настолько, что кожа отливала лиловым. Казалось, тщедушное тело болтается в
непомерно широкой одежде. И все же с первого взгляда было видно: этот
человек из породы нарциссов. Он умел видеть красоту. Ключ к пониманию Мисимы
той поры, когда он еще не увлекся культуризмом и всем таким прочим, был во
взгляде, которым Мисима смотрел на самого себя: этот взгляд понимал и ценил
прекрасное, а перед ним постоянно представало нечто безобразное…”
Мисима решает “создать из себя полную свою про-тивопо ножность” — как
физически, так и духовно. И надо сказать, что первое ему удается. За
выполнение этой задачи он берется с присущей ему неистовой
целеустремленностью. Начав с занятий плаванием, Мисима затем переходит к
культуризму, кэндо, карате. Каждый день щуплый, нескладный и уже не очень
юный литератор обливался потом в спортзале. Год шел за годом, и чудо
свершилось: мускулы налились силой, движения стали уверенными и ловкими.
Успехи Мисимы в спорте были поразительны, и он очень ими гордился. Когда в
1963 году в энциклопедии статью о культуризме снабдили фотографией писателя,
он сказал, что это “счастливейший момент его жизни”. Близкий знакомый